Рисунок: иллюстраторы ИД СВФУ им.Аммосова

В тот вечер Полина сидела за письменным столом, нервно отстукивая карандашом точки и тире, и наблюдала за окном, которое уже начало свой рассказ о приближающейся ночи. Небесное освещение становилось менее заметным, а наземное подавало признаки жизни лишь небольшими вспышками перегоревших фонарей вдоль дороги у дома. На столе кроме раскиданных учебников лежали вещи, внесенные в список самых необходимых при глобальной катастрофе.

Конец света близок — это стало понятно, как только о нем заговорили с экранов телевизоров. Тогда мнения в классе Полины разделили учеников на два противоположных фронта; и Полина вошла в группу тех, что были уверены в неизбежности катастрофы. Единственным выходом для себя они сочли побег в среднюю часть страны, которая по предсказаниям некоторых общественных деятелей должна уцелеть от затопления гигантской волной, спровоцированной падением метеорита.
Дата конца света странным образом совпадала с датой итоговых экзаменов по основным предметам, а потому группа Полины еще больше утвердилась во мнении, что гибели не миновать. План побега был сразу утвержден тайным собранием соратников. И вот теперь, когда перед Полиной уже лежали собранные вещи, она лишь ожидала сигнала по мобильному телефону, чтобы незаметно выбраться из дома навстречу новой жизни.
Целую неделю Полина ходила в мучительных раздумьях: «Каким образом выйти ночью из дома и остаться при этом не замеченной родителями?» Однако все сложилось само собой. Как раз сегодня вечером родители поспешно уехали к ее старшей сестре, которая накануне стала мамой. Испытывала ли Полина угрызения совести перед семьей от задуманного бегства? Скорее, она была обижена. На родителей, за то что они больше любили ее старшую сестру. На старшую сестру, потому что ей, по мнению Полины, с самого детства доставалось все самое лучшее. «И даже теперь, когда все знают о предстоящем конце, они снова предпочли мне старшую сестру», — на этой мысли Поля уверенно покидала в походный рюкзак приготовленные вещи.
Дело оставалось за малым: достать необходимую сумму денег, чтобы купить билет на поезд до выбранной точки спасения. Полина не отважилась спросить взаймы у родителей, опасаясь встречных вопросов и ненужных подозрений. Зато она смогла подсмотреть, где мама прячет часть накопленных средств на летний отдых. И Поля устремилась в гостиную.
Пространство гостиной при свете ночника казалось несколько искривленным и поломанным. Полина крадучись направилась в сторону стеллажа с книгами, но на полпути вдруг содрогнулась от неожиданного хрипа. Оглянувшись, девушка увидела на диване свою старенькую бабушку Алю, спящую под массивным пуховым одеялом в окружении грелок. «И как я про нее забыла?» — подумала Поля, внимательней вглядываясь в бабулю. Убедившись, что не разбудила старушку, она продолжила свое движение.
Среди множества книг Полина нашла нужную — большой справочник в красном переплете. Осторожно стащив его с полки, она присела на корточки и открыла посередине. Как и предполагалось, между листами книги лежало несколько крупных купюр, одну из которых Полина поспешила спрятать к себе в карман, заменив ее прощальной запиской для родителей.
Захлопнув книгу, девушка поставила ее обратно на полку и, улыбнувшись, сделала уверенный шаг в обратном направлении. Однако впереди, на диване сидела проснувшаяся бабушка Аля и щурилась, пытаясь разобрать, кто еще находится в комнате. «Полюшка, это ты?» — практически прошептала старушка в сторону внучки. Но Полина молчала, застыв на месте, с надеждой, что бабка все же не разглядит ее и снова уляжется спать.
Через несколько секунд старушка подтвердила свое предположение просьбой: «Полюшка, пойди, посиди со мной немножко». И Полине ничего не оставалось, как выполнить просьбу. Усевшись на край дивана, Полина бросила небрежный взгляд в сторону бабки. В полумраке комнаты старушка со своими седыми локонами, худощавым телом и глубокими морщинами казалась наскальным рисунком, высеченным непревзойденным мастером.
​«Давно хотела поболтать с тобой, да ты вся в делах, только и видно как пробегаешь мимо», — и бабушка хрипло засмеялась. Действительно, с того момента, как неделю назад родители забрали к себе обессилевшую бабушку Алю, Полина старалась держаться в стороне от нее и вообще поменьше бывать дома. Вид старости и такой безысходной немощи вводил Полю в странное чувство дискомфорта. Она не знала как себя вести и что говорить, и каждый раз отворачивалась, когда мать под руки вела бабушку в ванную или на кухню, а та охала и ахала, мучаясь от одышки.
Разговор явно не складывался. На все вопросы бабушки Полина отвечала односложно, давая понять, что общаться «по душам» не намерена, и была уже готова подняться и уйти в свою комнату, как в этот момент старушка неожиданно обхватила своими иссохшими прохладными пальцами запястье правой руки Полины. «Ты так выросла, Полюшка, но ничуть не изменилась, — глаза бабушки заслезились от умиления. — Я все вспоминаю, какая ты миленькая была в детстве. Родители так счастливы были твоему появлению, и сестренка от тебя ни на шаг не отходила. А я все шутила, что она больше как твой старший брат, чем сестра: всех твоих обидчиков она подкарауливала и проводила вразумительные беседы. Один раз и вовсе подралась с мальчиком вдвое больше и сильнее себя, когда увидела, что он толкнул ее любимую сестренку в лужу», — старушка снова засмеялась, прикрывая рот свободной рукой. Полина невольно улыбнулась — таких подробностей о них с сестрой она не знала.
В тишине, во время паузы в разговоре, из комнаты Полины донеслось слабое жужжание виброзвонка мобильного телефона. Полина засуетилась, но не осмелилась вытащить свою руку из объятий бабушкиной руки. А бабушка продолжала вспоминать: «Они всей семьей за каждый день ожидания твоего рождения нанизывали на ниточку по одному кедровому орешку. Жили-то вы тогда на Алтае, куда отца по военной службе направили. Он частенько привозил из гор кедровые шишки, и нам с дедом несколько раз в посылке отправлял. Ох, какие же они ароматные! Как кусочек леса в руках держишь».
Полина внимательно слушала бабушку, склонив набок голову и совершенно забыв о времени. Телефон еще несколько раз призывно прожужжал в комнате, но Полина так увлеклась рассказом, что не обратила внимания на сигналы группы о старте побега. За час разговора Поля узнала о том, как сложно приходилось родителям: иногда не хватало денег даже на хлеб, но они выкручивались (отец ночью разгружал вагоны, а мать подрабатывала ремонтом одежды), лишь бы порадовать детей конфетами на праздник. Узнала, что к ее рождению родные смастерили из кедровых орешков настоящие бусы, которые старшая сестра украсила стеклянными шариками, пожертвовав свою любимую заколку для волос. Эти бусы они решили сохранить и подарить Полине в день совершеннолетия.
Руки бабушки становились все холоднее, и Полина, сама от себя не ожидая, предложила принести горячую грелку или еще одно одеяло, но бабушка отказалась: «Полюшка, ничего не надо, — улыбалась она внучке старческими глазами. – Утомила я тебя, наверное, своими разговорами? – и она отпустила руку Полины. – Ты ведь так много занимаешься, даже вон как поздно за книжками приходишь, — но Полина промолчала, смущенно опустив голову. – Ты молодец! Я ведь сама первый класс с отличием закончила. Мне так нравилось ходить в школу, хоть и за пять километров от дома! Но тогда появились слухи о предсказании некого старца, что близится конец света, и моя мать стала всерьез к нему готовиться. Она решила, что ходить на занятия мне больше незачем. К нам даже директор школы домой приходил, уговаривал мать, но она была непреклонна. Однако конец света так и не наступил, а я осталась с одним классом образования на всю жизнь. Из моих одноклассников кто учителем стал, кто врачом, а я с одиннадцати лет в колхозе работала».
После продолжительной паузы, Полина хотела еще раз переспросить у бабушки про конец света, но та ее опередила: «Придумают про конец света невесть что, и жизни людские ломают. Разве так не понятно, что конец света будет, только у каждого в свое время? Вот и мой срок истекает». Бабушка задумчиво посмотрела куда-то вдаль, будто сквозь стену дома, и стала искать что-то под подушкой. Через пару секунд трясущейся рукой она протянула Полине небольшой узелок из носового платка.

- Полюшка, можешь мне пообещать, что развяжешь этот узелок, когда наступит мой конец света?
- Хорошо, — неуверенно прошептала Поля, забирая узелок. – А что в нем?
- В этот платок, Полюшка, я столько слез пролила! И от горя, но больше – от радости, — старушка покачала головой. – Ох, что-то голова закружилась совсем. Иди, Полюшка, а я полежу, посплю немного.

Полина закрыла за собой дверь и сделала глубокий вдох. Сердце бешено колотилось. На полу лежал мобильный телефон. Друзья так долго названивали Полине, что телефон успел «доползти» до края стола, свалиться на пол и отключиться. Поля подняла его, но включать не стала. Задумчиво она села за свой письменный стол и посмотрела в окно: вечер перешел в ночь, а фонари вдоль дороги так и не зажглись, продолжая истерично подмаргивать поздним прохожим.
​Утром Полина обнаружила, что так и заснула, сидя за столом. Ко лбу у нее прилипла страница учебника, который она читала ночью, чтобы подготовиться к предстоящим экзаменам: теперь Поля точно знала, что после экзаменов на День рождения родители должны подарить ей те самые кедровые бусы, о которых говорила бабушка, и она сможет ощутить запах леса в своих руках.
​Полина открыла дверь и заглянула в гостиную: в воздухе ощущалась напряженная суета. Взволнованный голос отца доносился с кухни, а мать в слезах убирала с дивана постельное белье. Бабушки нигде не было. Вдруг Полина осознала, что конец света действительно произошел этой ночью, и теперь она должна развязать бабушкин носовой платок, как обещала. Поля вернулась в свою комнату, достала из кармана платок и развязала на нем узелок. Однако внутри ничего не было. Полина расправила платок, провела по нему ладонью и впервые за несколько лет почувствовала, как по щекам потекли слезы.