Мелодия души

Нежной песней молитва льется,
Будто скрипку берет душа,
И сердечко ей в такт забьется,
Эта песня для Бога важна.
Все святые слова мелодичны,
Партитурой не нужно владеть,
Для души струны веры привычны,
Надо просто позволить ей петь:
Заглушив в голове быта бубны,
Скрип забот, перезвон обид,
Попытайтесь — ведь это не трудно,
Пусть на небо молитва летит.

Прохожий!

Может, слышишь? Позади дыхание
В шорох листьев превращается порой,
В шум дождя и веток колыхание,
В поскрип снега под твоей ногой.

Может, видишь? Тень мелькает,
Боязливо прячется за спинами людей,
Бродит днем, а ночью исчезает,
Становясь без света все бледней.

Может, чувствуешь? Теплом весенним,
Будто перышком касаясь невзначай,
Трепетным влюбленным ощущением
Открывается душе нетленный рай.

Может, помнишь? Свечка догорала,
Восковой слезой стекая по руке,
И с небесной простотой взирала
Дева Чистая на старом образке.

Обернись, прохожий! Отряхнись от пыли,
И глаза свои поскорей открой,
Каждый день, каким бы он ни был,
Твоя вера всегда с тобой.

Москва. Бульвар Страстной.

Страстной бульвар. Здесь жестким ходом
Идут пророчеством года. Течет спокойно
Жизнь города. А за ворот пустым проходом
Воспоминанием возвышенно достойным
Лежат остатки старого монастыря,
Где царь когда-то приютить велел
Икону Богородицы. И, свет судьбы благодаря,
Ее встречали москвичи. Но монастырь не уцелел.
Лишь стен незримых очертание простое
Живет поныне в карте города Москвы.
Страстной — бульвар, где все вокруг святое,
И помнят счастье тротуары и столбы.

Но почему название не стерто и не смыто
С монастырем, разбитым в пух и прах,
Икона Богородицы — Страстная — не забыта,
И вера благодатная еще горит в сердцах?
Противится душа, зажатая тисками
Безверных дней. Но в этом наша сила!
В смиренье, скованном кровавыми веками,
В молитве, что надежду воскресила
На доброе начало в плоде любого зла,
На вечную защиту всех Пречистых Сил.
Ведь всякая дорога Богом нам дана,
И мир тот обретает, кто о нем просил.

БОГ ЕСТЬ

Бытует мнение, чтО путь на небо долоГ:
В трущобах жизни есть кувшин забот,
Что держит ум и вечный дух в оковах,
Покуда человек до дна все не испьет.
Но разве же кувшин не нами создан?
Наполнен нами был его пустой живот
Дарами из любви к земным заботам,
И завистью: где, кто и как живет.
Мы топчем все, что на руках должны бы
Носить, а ночью — тихо воспевать.
Живем, с огромной похотью наживы,
Едим и Спим, забыв, что скоро оТвечатЬ.

Крестик

Много лет он лежал бездыханно
На полке меж пыльных умов:
Средь учебников сплошь иностранных,
У подножья марксистских томов.
Он к холодной поверхности гладкой
Прижимался, как будто к груди,
На которой он грелся когда-то…
А по окнам все слезы текли:
Разрыдалась дождем предосенним
Молчаливая бабка-тоска,
Вдалеке звоном кличут к обедне
Сердобольные колокола.
В постаревшей ладони шершавой
Он находит до храма приют,
В самом центре Москвы златоглавой
Подаяньем его нарекут.
Переплавят для ризы иконной
И водицей святой окропят,
Сбросит плен он отчаянно-сонный,
Вновь молитвы его оживят.

День Победы

Сколько раненых тел и раненых душ,
Покалеченных судеб и жизней:
Чей-то брат, чей-то сын, отец или муж
Полегли, защищая Отчизну.
В их медалях отлиты и слезы, и боль,
И все дни, что за семьи сражались…
Чтобы чистое небо над головой,
Чтобы дети с улыбкой рождались.

Похитители мирного неба

Запах прелого сена и мокрой земли,
Молока и домашнего хлеба,
Вы из памяти детской украсть не смогли,
Похитители мирного неба…
А вы знаете, летом какие дожди
Громыхают праведным гневом?
Скоротечна война и не вечны вожди,
Все мы ходим под небом…

Стакан

Стакан — а на нем кусочек хлебушка,
Фотография — с черной ленточкой,
Свеча — под образом Спасителя,
Дыра — на армейском кителе,
Голоса — почти не заметные,
Родители — отныне бездетные,
Война — забравшая многих,
Пустота — конец дороги.

Ветераны

Росой блестела на медалях
Слеза, упавшая из глаз,
Друзей погибших вспоминали,
Все те, кто нас когда-то спас.
Как грозди спелые каштанов
На грудь легли их ордена,
Осталось мало ветеранов,
Но не забудется война:
Она пришла на поле брани,
Косу с собою прихватив,
Скосила миллионы жизней,
Душ праведных не пощадив.
Но наши выстояли в схватке,
Победным делая финал,
Чтоб мальчик маленький в тетрадке
О смерти больше не писал,
И навсегда в душе остался
Тех подвигов нетленный след:
За НАС наш прадед смело дрался,
За солнечный на небе свет.

Она разная

Смерть однажды приходит ко всем,
Но приходит ко всем по-разному:
Как воин одета в латы и шлем,
А бывает — в бокале со стразами;
Как спаситель, как близкий друг,
Как каратель с огненным лезвием,
Как свободы спасательный круг,
Как внезапно исполненный реквием;
Не зовут или просят ускориться…
Иль порой забывают совсем -
Ни к кому во враги не просится,
И пилюлей от горьких проблем.

Седина

Когда-то

Пепелище

Причины

Молчание

Смысл

Марионетка

Напрасно

Мне зачем-то так важно стало недавно

Ты меня ненавидишь, и я себя тоже,

Я тебя очень-очень люблю,

Перевернутые

В перевернутом доме перевернуто жили,

Споем? Вдвоем

А давай пошумим, пошумим

Как хочется просто, будто как в детстве,

Здесь и сейчас! И без тени сомнений,

Война

Еще одну невесту отнесли

Любимый человек — душа родная,
В которой светится кусочек рая,
С которой так приятно помолчать,
И хохотать, и плакать, и мечтать…
Любимый человек — твое дыхание,
Твой пульс, зовущий через расстояния,
Надежная и теплая рука… и сердце,
Которым можно в стужу отогреться…
Любимый человек пускай узнает,
Что счастье он — ведь так бывает:
Две линии судьбы в одной ладошке,
И равные следы в одной дорожке…

Я все успеваю: работать, мечтать,
Готовить, стирать и дом убирать,
С друзьями бокалами в праздник стучать,
… Иногда удается мне даже поспать…
Любить успеваю, детишек рожать,
Кормить, одевать и в сад собирать,
Растить, во взрослую жизнь провожать,
И снова: работать, стирать, убирать,
И мужа советом своим поддержать,
Я все успеваю: я — женщина, мать!
Обязана в жизни я все успевать)

Мама — не просто букв сочетание,
Не штамп, не клеймо, не печать…
Быть мамой — это такое призвание,
Талант все без слов понимать,
Боль чувствовать и разделять,
Любить, ценить, исцелять,
Вовремя нужное слово сказать,
Жилеткой своей все слезы впитать,
Над кроваткой сидеть, ночами не спать,
Помогать, поддерживать, оберегать,
Обнимать и в носик родной целовать,
Книжку читать и в прятки играть,
А перед сном тихонечко напевать…
Мама может готовить, стирать,
За всем проследить, все предугадать,
На воспитание годы легко променять
И жизнь, если надо, за чадо отдать…
Мама — такое короткое слово,
Но в нем и любви, и жизни основа!

Не клянись, если не уверен,
Не беги, если не знаешь пути,
Не стучи, если заперты двери,
Не грусти — все еще впереди…
Не предай того, кто поверил,
Не суди, лишь душой смотри.
Если правильно все отмерил,
Смело счастье свое твори!

Как все

Я не умею как все жить,
Не хочу плодить одинаковость,
Я люблю лишь собой быть,
Да и есть ли в ином надобность?
Под гребенку одну не пойду,
Не уложусь в одно уравнение,
Да, пускай меня не поймут,
Даже, может, устроят гонение…
Я не хочу как все жить,
Не умею плодить одинаковость,
Лучше просто отшельником быть,
Чем частичкой понятия «массовость».

Я люблю тебя так… и душа поет за грудиной,
Я люблю тебя так… что в разлуке теряю себя,
Я люблю тебя так… будто связаны нитью единой,
Я люблю тебя так… все мольбы вознося за тебя,
Я люблю тебя так… как ты даже не можешь представить!
Я люблю тебя так… как никто никогда бы не смог,
Я люблю тебя так… что хочу свою жизнь потратить
Лишь на счастье твое… Я люблю тебя так, сынок…

Любви зернышко

Положи мне в ладошку немножко
Своей нежности легкое перышко
И согрей меня летним солнышком,
Чтоб росток дало мое зернышко…
А я вырасту, стану деревцем,
Или хочешь — прерасною дЕвицей,
Даже если тебе и не верится:
Все исполнится, все изменится…
Потому что любовь случается
Только с теми, кто в ней нуждается,
И кто искренне улыбается
Тем, кто в жизни ему встречается.

Счастье одно на двоих… Между двумя влюбленными,
Радость одна на двоих… Улыбкой одной окрыленные,
Жизнь одна для двоих… Такая очень бесценная,
Судьба — из ниток двойных… Самая драгоценная.
Счастье одно на двоих… Лежало между влюбленными,
Радость одна на двоих… От мамы и папы рожденная!

Время не лечит

Как хочется просто, будто как в детстве,
На грешной планете беспечно вертеться,
Как хочется мира и штиля в душе,
Как хочется счастья! Пардон за клише…
Как хочется время: не тиканьем стрелок,
А смехом родных, и звоном тарелок,
Накрытых столов — где все еще вместе…
Как хочется слов, без фальши и лести,
Уютных бесед, объятий при встрече…
Не верьте часам — их ходом не лечат

Я тебя всегда буду ждать,
Не расстанусь с тобой во веки,
Будет бешено сердце стучать,
Буду гроздьями есть таблетки…
По ночам не смогу уснуть,
Одиноко в большой кровати,
Как к тебе я хочу прильнуть…
Хватит ныть, мое сердце, хватит!
Я тебя все равно дождусь,
Не сейчас, так, возможно, позже,
На груди у тебя отдышусь…
Помоги повстречаться нам, Боже!

Ангел мой

Унеси меня на крыльях
Ты в заветную страну,
Обними меня покрепче,
И в объятиях я усну…
Согревай меня дыханием
И крылом своим укрой,
Знаю я, что ожиданием
Нарушаю твой покой…
А под вечер улетаешь
Ты в кровавую зарю,
В сотый раз уж покидаешь,
А ведь я тебя… люблю…

Мой… Сердцем… Мыслями… Губами…
Одинока… Одна… Вне тебя… Временами…
Отпусти… Не меня… А свои… Мысли…
О другой… Не такой… Как я… Близкой…
Мой… Душой… Мечтами… Телом…
Не смогла… Удержать… Но… Хотела…
Ушел… К той… Другой… Лучшей…
Молодой… Как я… Но… Не заблудшей…

Развод… по обоюдной воле (боли?)

Трудно уйти — еще труднее остаться,
И сердце готово вот-вот разорваться
На мелкие клочья, на многоточие,
А чувства такие, как будто воочию
Стоишь и в сторонке сама наблюдаешь:
Ты снова целуешь, ее обнимаешь
Рукой, которую мне предлагал,
Неужто так нагло себе тогда лгал?
С пальца кольцо — на душе иголки,
Кругом от любви одни лишь осколки…
Поранюсь, ей Богу, до двери шагая!
Прошу, отпусти… Ты не тот, я — другая.

И снова к нам подкрался понедельник —
Убийца радости прошедших выходных.
И каждый вновь — своей работы пленник,
На баррикадах будней трудовых.
Но он пройдет, об пятницу споткнется,
И затаится где-то, на исходе дней.
Но будь уверен — обязательно вернется,
И соберет в упряжку ломовых коней)

Вот что мне сейчас придумать?
Ты стоишь, источая злость…
По-честному — хочется плюнуть,
Чтоб внутри все скорей улеглось…
Подойти и обнять сквозь слезы?
Ну, а если — ты промолчишь…
Пробегутся по коже морозы,
Закричу: «Да что ты творишь?»,
И опять все закружится снова:
Перебранка, с криком до крыши…
А всего-то спасли бы два слова
Обоюдных: «Прости, малыш!»…

Хочешь, я отдам тебе последних вдох?
И последний сердца стук в придачу,
Этот мир к любви совсем оглох,
Он не слышит тех, кто тихо плачет…
Дождевые капли соберу в кулак,
Попроси, коль в горле пересохнет…
Боже мой, ну почему же все — не так,
Шар земной когда-нибудь да лопнет?

Все надоело! Все! До капли!
Надоели склоки, надоели драки!
Надоело спорить, надоело!
Обижаться надоело, что за дело!
Просто надоело все до капли…
Там, где люди лают как собаки,
Там, где места нет человечности,
Не боятся ни Бога, ни вечности,
Где пустое становится ценным,
Безнаказанным, гадким, надменным…
Надоело все — без остатка,
Но я не уйду,
Пока не кончена схватка)

Я не могу тобою надышаться, Твой запах опьяняет до стыда, Хочу тобой без меры упиваться, И в этом счастье пребывать всегда.
Хочу отдать я сердце без остатка, И души перед Господом связать.
В союзе нашем пусть не так все гладко, Но время есть — характер обуздать. Я твой краеугольный камень: Мешочек цел, а значит мы вдвоем Сжигаем острые углы об пламень Своей любви, и правильно идем.

…Не могу, но стараюсь до тебя докричаться,
Сил осталось на полповорота,
Не могу я, пойми, в одиночку сражаться,
Мне нужна не свобода — возможность остаться:
В твоем сердце, способном слезы увидеть,
В твоих мыслях, способных душу понять,
И в глазах, не способных меня ненавидеть,
И в желании просто, с любовью, обнять…

Не заставляй меня клясться!
Мои чувства в твоих руках,
Перестань над ними смеяться,
Если ты мне любовь, а не враг;
Тот кто любит, не бьет в спину,
Не попросит со скалы прыгнуть,
И не будет верным наполовину,
Заставляя к изменам привыкнуть.
Не вынуждай меня клясться
В любви к тебе безответной,
Со скалы я устала срываться,
Тенью жить твоей неприметной…

Глаза ничьих детей

Когда отзывчивые люди пылко говорят:
Хочу прощенье попросить я у ничьих детей,
Их искалеченные души мне в глаза глядят…
То мне вдруг хочется спросить у тех людей:
Прощенье за кого нам стоит попросить?
За тех родителей, что детства их лишили,
За ту судьбу, что Бог решил их наделить,
За то, что их не вовремя родили?
За что? И есть ли толк от слов
Для этих глаз, что с искалеченной душою…
Они лишь ждут того, кто им готов
Слова делами заменить… с любовью.

Отражение старости

На зеркало смотрю с опаской,
В морщинки проникаю взглядом,
Пытаюсь распознать под маской
Тот образ, что всегда был рядом:
Он привлекал сердца умело,
Дарил улыбки, гнал печаль;
То время быстро постарело,
Вернуть его есть шанс — едва ль.
Дрожащей старческой рукою
Возьму с колен потертый плед:
Им зеркало свое накрою,
Похоронив движенье лет.

Она, такая одна

А она все брела, не смотря ни на что,
Просто шла… и ей было одной хорошо,
Потому что никто не мешал ей дышать,
По тропинке ночной спокойно шагать,
Впереди только небо, звездная дорога,
Нет забитого дома, забытого порога,
Впереди только небо — скоро рассвет,
А она все идет, по дороге из лет…

Я стою у порога — шагнуть ли вперед?
Все не так уж и плохо — а вдруг, повезет?
Будет лучше, чем прежде — а может, и нет…
Дам возможность надежде — наткнуться на свет.
Я стою у порога — что там ждет впереди?
Может, просто дорога — или счастье вдали…
Толкните, ей Богу, — не хватает мне сил,
Я пойду понемногу — свет меня пригласил…

Красота не к месту

Замерла лепестками нежными,
Листьями укуталась от холода,
Припорошена сухими надеждами,
Своими же шипами исколота…
Красота, никому не нужная,
Никем никогда не встреченная,
Равнодушием напрочь застуженная,
Насильно с пустотой повенчанная…
И зачем же ты так уверенно,
Свой росток давала из семечка,
Неужели желала стать деревом?
Не судьба! Наивная девочка!..
Ты случайно ветром заброшена
На пустынное место за городом,
Потому и стоишь припорошенной,
Постепенно сгорая от холода…

Ты разная и всегда прекрасная,
С каждым днем все ближе к душе,
Ты нежная и солнечно-страстная,
И мой ум от тебя в неглиже…
Ты ранимая, кружевом вышита,
Словно нитями паутинки…
Ты моя! Всем сердцем выпрошена,
От молодости — до старческой морщинки…

Легко сказать — зачем он нужен!
Но ведь не просто стал он мужем,
Влюбленность, значится, была,
Детишек милых родила…
А что не носит на руках,
И по деревне лишь в портках,
Бывает, пьяный прогуляется…
Жена твердит: да все ж случается.
А ей в ответ — зачем он нужен?
Она: легко ль бросаться мужем…

Под дождем сидела одиноко,
И вдруг стало ее мне жалко:
До нитки, как зайка, промокла,
От безразличия вся обмякла…
Ты не бойся, я буду рядом
И согрею тебя своим телом,
И вдруг стало обоим приятно:
То душа моя рядом сидела…

Ничего мне чужого не надо:
Ни улыбки, ни слез, ни взгляда,
Не нужны мне чужие надежды,
И мечты. Не мои, как и прежде.
Если вдруг показалось, возьмите,
Все свое. И скорей разорвите
Между нами возникшую нить,
Чтобы все, лишь свое, сохранить.
У меня же украсть не получится,
Все что было, давно улетучилось,
Ну, а лучшее, ценное, самое,
От неба мое лишь приданое,
На родных до остатка потрачено,
Знать, судьба, и так предназначено.

Остановите меня, не дайте
Уйти, не оставив следа,
Улететь в бескрайние дали
От покинутого гнезда…
Ну расставьте хотя бы сети
По дороге на облака,
Привяжите попутный ветер,
Не давая пуститься в бега!

Кожура от любви

Тут спор зашел о долге и любви,
О том, что из них первостепенно,
К единству прийти, увы, не смогли:
Из похожих они весьма компонентов,
Любовь — это равные части добра,
И света, и чувств, и жертвенности,
А долг — как будто любви кожура,
Слой чести, сил и ответственности.
И как же их, скажите, разделить?
Представьте: кожуру снять с мякоти…
Без долга нельзя кого-то любить,
И долг без любви — во благо ли?

У меня сегодня все не так,
Утро не задалось с начала:
Не тот настрой, нога не та,
Погода тоже подкачала,
Не лег тональник, и глаза
Скосились от наплыва туши,
Ну вот, а за окном гроза,
И где же зонт, когда он нужен?
Чулки, помада, фен, утюг,
И приготовить завтрак нужно,
Как жаль, что только двое рук,
Пора позвать на помощь мужа!
А он? Сопит, слюна стекает,
С младенческой улыбкой…
Вот закричу, что просыпает!
Мир сна бывает очень зыбок…
Но только воздух набрала,
Как вдруг пришла в смятенье,
Чего сама-то не спала,
Сегодня ж… Воскресенье…

Осень ближе сердцу

Омывает шепотом окна
Последний летний дождик,
За стеклом прохожие мокнут,
Но сухим остается мой зонтик,
Никуда меня не пригласили
Этот вечер и ночь грядущая,
Даже имени не спросили…
Никому сегодня не нужная.
Но мне осень ближе лета,
А значит — все изменится,
Не останусь и я под запретом,
И во мне любовь поселится.

Мне не подняться с колен одной…
Злость и ненависть за спиной,
А впереди — лишь невнятные лица,
Готовые болью чужой напиться…
Мне не подняться, я только молю…
Возьми в свою руку ладошку мою,
Мне просто б подняться, милый, поверь,
А сердце все стонет, трещит от потерь…
Мне не подняться с колен одной…
Готова ползком по земле за тобой,
По камням, по грязи, по костям души,
По следам твоим — прошу, не спеши…
Мне не подняться, а очень хочется…
Сбросить с себя клеймо одиночества,
С надеждой нечаянной вверх вспорхнуть
И в любящем взгляде твоем утонуть…

Возраст со вкусом кренделей

Вкус какао заменил ядреный кофе,
Холодок пломбира — горячий шоколад,
И теперь, на кухне мамы, бабушка готовит
Вместо торта сдобного фруктовый мармелад.
Тапочки в прихожей сильно постарели,
Поседел, когда-то очень рыжий, кот,
И часы, что со стены всегда смотрели,
Почему-то насовсем остановили ход.
В тайнике, под дряхлым подоконником,
Все лежит запрятанный дневник,
И машинка красная с зеленым гномиком
Спрятались от глаз в горе из книг.
Детство убежало, пятками сверкая,
Возвращаясь вновь улыбками детей,
Брешь из лет заполнит жизнь другая:
Но не сладкой ваты, а со вкусом кренделей.

Кричать нельзя молчать

Перепутаны мысли, душа как в дурмане,
Глубина пробегает дрожью по коже,
Мое сердце скребется в нагрудном кармане,
Не хочу тебя снова собою тревожить.
Ты живи, моя радость, не думай о боли,
Я попробую ношу за нас пронести,
Ты поверь, я все это по собственной воле
На себя напускаю, коль можешь — прости!
Ты прости, что порою без слов угасаю,
То что жду от тебя придуманных действий,
Мне пора бы понять, что тебя я не знаю,
И тоскую напрасно я от бездействий.
Понимаю, что сложно увидеть разруху
В том краю, где вчера еще свет суетился,
Вместо яркой натуры — седую старуху
Неприятно принять, я могу согласиться.
Может очень серьезно пора мне подумать
Для чего так терзаться, раз это напрасно,
Взять, и счастье себе напридумать,
И внушить, что все в жизни отныне прекрасно…

Скрипка

Он ушел, она осталась одна,
Дни стекали кофейной гущей,
Жизнь натянулась, как струна
Полночной скрипки не поющей…
А он ушел, с собою забрав
Все мечты и счастья улыбку,
Просто ушел, ничего не сказав…
От того замолчала и скрипка.
Но однажды, проснувшись с утра,
Завернувшись одна в одеяле,
Ей послышалась скрипки игра,
И внутри мотыльки запорхали.
Это было одно из чудес,
И оно с ней теперь приключилось:
Он ушел, испарился, исчез…
Но сердечко внутри нее билось!
Это будет мальчик, непременно,
С голубыми глазами папы…
И к скрипке с любовью безмерной,
Чтоб сыграть о счастье, для мамы…

Ночка босоногая

Расползлись по швам дороги
Дождевые капли сна,
Ночь ступает босоного,
Ей бескрайность не страшна.
Без попутчиков, без лести,
Без фонарика-луны:
Только б не стоять на месте,
Сердца вены грез полны.
А вокруг не слышно жизни,
По ухабистой петле
Мчатся лишь мотоциклисты
Да машины в далеке.
Ночка прячется, стесняясь,
На обочине, в пыли,
И, по-детски улыбаясь,
Отгоняет прочь огни.
Вновь выходит на дорогу,
В волосы плетет звезду,
И с ладошек понемногу
Пьет полночную росу;
Шепчет ласково и нежно,
Напевая в полутон,
Чтобы спали безмятежно
Речка, лес и дальний склон:
Так готова раствориться
В этих дремлющих краях,
Что сумела заблудиться
И запутаться в огнях:
Город поглотил дыханьем,
Вверг в цветную пустоту,
Сделав лишь воспоминаньем
Дивной ночи красоту.

Крик отравленной души

Вопрос пронзил случайным стоном:
Что было б, знай я наперед,
Что день ударит камертоном…
…и смерть тобою запоет?
Как день последний в этой жизни
Я предпочел с тобой испить?
Смотреть на небо с укоризной,
Или по улицам бродить…
Воздушным мягким покрывалом
Накрыть — и нежно целовать,
Под ветром тонким, обветшалым,
Всей силой страсти обнимать,
Сжимать отчаянно ладошку
В своей трясущейся руке,
Прощаться с милой понемножку,
И утопать в живой тоске…
Что было б, знай я наперед,
Что жизнь оставишь скоротечно,
И смерть за поворотом ждет???
Не отпустил бы тебя в вечность!

Странный прохожий

Вечером на пустынной остановке трамвая
Я молча стоял и смотрел в даль путей,
Вдруг рядом возник, тростью плавно качая,
Старик средь ветвистых древес и теней.
Он не похож был на прохожего простого,
В нем что-то искренне светилось добротой,
И я увидел в нем обличие святого,
Сиянье внутреннее — лучик золотой.
Он улыбнулся и сказал как будто в темень:
«В чем счастье? В каждой секунде любви!
Во сколько килограмм любовь тогда оценим?
Так массу для добра и зла определи!
Где вечность начинается, не скажешь? —
И он кивнул седой мне головой, —
Быть может, ты мне путь туда укажешь?
Но, нам не по пути сейчас с тобой».
Я призадумался, хотел было ответить,
Что нет решений — лишь предположенья,
Да не успел детали той отметить,
Что след уже простыл седого сновиденья.
Исчез он так же, как и появился,
Оставив в моем сердце бестелесном
Ответ, каким со мной не поделился:
Начало вечности — во Царствии Небесном!

Как много слов, как мало чувств
В движении людском, конечном.
Сложнейшее из всех искусств —
Жить вне законов человечных;
И видеть свет, без исключений,
Во тьме заблудших, падших душ,
Среди поступков и явлений —
Так завещал нам Светлый муж.
Как исполнять те десять пунктов,
Что Лекарем Благим даны,
С улыбкой праведников умных,
В пучине светской кутерьмы.
О, как порой бывает сложно
Не зваться верящим — а быть,
Во времена властей безбожных
По вере истинной лишь жить.

Не вынуждайте меня, не надо
Упиваться взахлеб Вашим ядом…
Ведь мне, поверьте, не в первой
Уходить в ядовитый запой…
К ядам у меня давно иммунитет,
А у Вас он есть? Проверим? нет…

Дикий страх

Длинные пальцы, как щупальца зверя,
Крадут чей-то пульс и горло сжимают.
Бегу по мосту из расшатанных нервов,
В реальность момента мозгами не веря,
Но пальцы и там без труда догоняют,
И цепко хватают за уши штиблетов,
Ногтями впиваются в голые пятки.
Ведь ты — не Ахилл, я себя уверяю,
Но падаю наземь… вот кануло в лету
Желание биться — лишь пальцы, как тяпки,
Мне вскрыли грудину и дух отсекают.

Можно ли, в мегаполисе?

Рука надо лбом занеслась, но отпрянула
От тяжести взглядов не вынеся гнет.
И воля души под стыдливостью канула,
Боязнь расплодилась: Вдруг кто упрекнет?!

За то, что при свете, в ядре мегаполиса,
У старых чугунных церковных ворот,
Где купола золото в небо возносится,
Креститься задумал, плевав на народ.

Всего лишь движение, крест выводящее,
Всего лишь почтенье к священной земле:
Простое, родное, безмолвно молящее,
Как свечка под Образом на алтаре.

Я сдался и предал — иду вниз по улице,
И чувствую в спину взор черных ворот.
Я сдался. Я предал! И сердце волнуется,
Спускаюсь в метро, будто в ад… эшафот.

Сны на яву

Звенит будильник бойко, и тянется рука,
Забрезжил свет в окошке, вставать уже пора:
Ползти походкой пьяной и гнать из тела сон,
А после — кофе крепкий и в лифт быстрей, бегом,
Среди локтей безликих толкаться и спешить,
Ведь до работы надо скорее дорулить,
За стол родной, потертый, до девяти поспеть.
И вот, во власти дела часы должны лететь,
А вечером все так же: плестись в локтях домой,
Где есть горячий ужин и временный покой.
И лишь на миг позволить, как сказку перед сном,
Свою деревню вспомнить и вишню под окном,
Как утром, чуть зажжется над горизонтом свет,
В терраске тихо бродит в дыму табачном дед,
У бабушки на печке уже шкворчат блины,
Из глубины поселка коров гудки слышны.
По утренней прекрасной сверкающей росе
Ступаешь босоного, как будто по воде,
Присядешь в дымке леса у краешка реки,
Украдкой наблюдаешь, как в кепках рыбаки
Охотятся иль дремят под тихий шум травы
До жарких нитей солнца и криков детворы,
Что с мостика ныряют в сияющую гладь,
А ты вдруг понимаешь — пора домой бежать:
Схватив косу отважно, за дедом, по полям
Идти на помощь надо соседям и друзьям,
Размахом богатырским пшеницу подстригать,
А так хотелось б тоже — в сияющую гладь…
И к ночи лишь закончив, улечься на стога,
Но… вот звенит будильник, и тянется рука.

Налейте мне! Нелейте яда!
Да так, чтоб до краев бокала,
Налейте, буду очень рада,
Я так хотела, мне так и надо!
И пусть не смотрят мне отныне
Жадными взглядами голодающих,
И не плюют их жены в спину
За то, что ублажала «страждущих»…
Налейте мне, и пусть все — к черту!
Не искупить, так просто — выпить…
Я стала для них не той офетрой,
Постойте… Не надо! Позвольте вылить.

Прикоснусь к тебе нежно и робко,
Прошепчу: «Я так долго ждала,
Без тебя я всегда одинока,
Я тебе всю себя отдала,
Не оставила даже намека
На когда-то отдельное Я…
Без тебя я была одинока,
А с тобой мы отныне семья»)

Два шага в неизвестность, лишь два шага…
Там, в глубине, так пыльно и так гадко:
Есть силуэты — но без очертаний лиц,
Есть книги — но без номеров страниц;
Там перемешаны в единой серой гуще
Сердца, мечты, тела и чьи-то души…
И лишь на тонкой горизонта нитке
Нанизаны лучи надежды зыбкой,
Что, лишь два шага — и исчезнут тучи,
И будет день, и будет видно лучше…

Запретный плод — он от того запретный,
Что до запрета был всем неприметный,
Висел и никого собой не привлекал,
Пока запретным в один миг не стал…
Ну вот скажи нам, что его не надо,
И тут приметим свежим взглядом,
Что он — действительно хорош!
На самый вкусный плод похож)

Я — Он или Она?

Во мне слились два образа, два разных тела
И тащат в разных направлениях земли,
Один твердит — так надо, а второй — я б не хотела,
Чтоб по судьбе две линии вели.

Кто в жизни более удачлив и приятен?
Тот, что с мужским расчетливым умом,
Иль образ тот, что сердцем необъятен…
Я кто из них? Они твердят: потом, потом

Мы разберемся непременно, будь спокоен,
И не тревожься, милая, по пустякам;
Кому какое дело, как твой мир устроен,
Не отдавайся в плен нестоящим словам.

Стихии две — великий-Инь и Ян-царица
Ведут борьбу на протяжении веков,
Никак не могут в одной жизни слиться,
Посланники от разных гендерных миров.

Речь вовсе не идет о половых различиях!
Лишь только о рецепте разных душ:
О качествах, друг другу непривычных,
Но очень притягательных, к тому ж.

Во мне они живут на равном положении,
Лишь внешность подчиняется одной,
Другой — ведет беседы, рассуждения,
И оба прячутся за крохотной душой…

Ударило лето жарой неподъемной
По офисным жителям в городах,
Ошпарило чувства души сердобольной,
И мысли пустила в шеренгу «по два».
Вдруг всем захотелось безумно
Купаться в прохладе зеленых аллей
Вдали от улиц и офисов шумных,
В объятья могучих упасть тополей.
Пройтись по дорожкам песчаным
У самой кромки соленой воды,
И упиваться привкусом пряным
Вина домашнего и сладкой пахлавы.
Но гасят южный огонек желаний
Тугие стены офисной тюрьмы,
И рушат хрупкий дом мечтаний…
Мы время тратим, взятое взаймы
У руководства крупных корпораций,
На сны, где горные плывут хребты,
И море теплое, и манит аромат акаций.

Наскальный рисунок войны

Метель из ядовитых лепестков белены
Кружила у плиты без имени и даты,
Вокруг: лишь шепот бледной тишины,
Зовущей помянуть погибшего солдата.
Склонились над заброшенной могилой
Тела воспоминаний постаревших,
А рядом — Ангел, юный и бескрылый,
Молитву возносил Творцу за грешных.
Переплелись скелеты ратоборцев неизвестных
Наскальным рисунком забытой войны:
Победу на костях героев неуместных,
Сыграть решили недалекие умы:
На кладбище истории, на зло России,
Пытаются развеять пепел тех сражений:
Учебники всей правды не вместили,
Им места нет на полке достижений…

Как хочется сейчас мне помолиться,
Почувствовать себя частичкой мирозданья,
В святых словах спокойно раствориться,
На миг забыв проблемы и страданья.
Как хочется пройтись по старой церкви
Шагами легкими, свободною ходьбой,
Чтоб и в ночи огни свечей не меркли,
Дарили свет, пропитанный мольбой.
Как хочется забыться на мгновенье
И перестать гневить мне небеса,
Как хочется твердить вновь с упоеньем:
«О Господи, спаси, помилуй нас!»

Как поддержать того, кто дорог
В минуту подкошенной жизни?
Может, притвориться пророком,
Пришедшим из дикой пустыни,
Сказками сотворить картину
Светлого впереди и прекрасного…
В общем, найти ту причину,
Чтобы воскреснуть несчастному.
Или — достать колоду Таро,
Разложить на столе крупным веером,
Напридумать сплошное добро,
Только бы, только б — поверили…
Сделаюсь магом или волшебником,
Кем же?.. Тебе лишь решать!
Поверь, я не буду мошенником,
Хочу всей душой поддержать…

Тень

Полночь. Ветрено. Моросит.
По черному бархату асфальта
Твой шаг уверенно скользит
И тень к себе молчаньем мАнит.
По локонам крадется желтый
Едва знакомый луч луны,
И где-то дверь уныло стонет,
Ручьем из слез глаза полны:
Наперегонки летят по скулам
И впитывают свет от звезд,
Идешь по тонким переулкам,
Взбираешься на старый мост.
Внизу так плещется волнами
И бьется о бетонные бока
Вода, и шествует листва рядами,
И смотрит страхом глубина.
Ты поклонилась низко людям
В последнем жизненном прыжке,
Твой запах дождь к утру забудет,
И мост не вспомнит о тебе.
Асфальт покрылся сединою,
Безрадостно луна висит,
Земля прощается с тобою:
Полночь. Ветрено. Моросит.

От любящего сердца

Мне раньше снились удивительные сны,
Ко мне летело радужное счастье,
И как приятно, что отныне счастьем ТЫ
Стал для меня бесспорно настоящим…
И мне не нужно больше засыпать,
Чтобы почувствовать себя счастливой,
Достаточно тихонечко тебя обнять
И пошептать: «Единственный, любимый»…

Не бойся

Расколоты сны, вся жизнь на ладони,
И кубок доверия ядом наполнен,
Вокруг все улыбки сменили оскалы,
Для крови невинных готовы бокалы,
Сойдутся средь ночи под дикие вопли,
Наточат об дерево острые когти…
Неужто не видишь? Листва шелестит,
И черною тучей вся стая спешит,
На зов созывая кого только можно,
Темно станет всюду и воздух тревожный…
Но ты не волнуйся, их силы не хватит,
Низвергнутся утром, в святой благодати.

Проповедник

Одежда его неприглядна… походка легка и проста,
Из города в город он ходит… и дарит всем веру в Христа,
Ему открываются души… испачканных жизнью людей,
Спасенье приносит заблудшим… всех наций, полов и кровей,
Божественный свет проливает… и учит, что все мы грешны,
На праведный путь направляет… идти же мы сами должны.

Человек

Хочу увидеть мир глазами Человека,
Почувствовать дыханье ветерка,
Дорогу новую для нынешнего века
Построить, как корабль для моряка.

Хочу поднять отяжелевшие ресницы,
Испачканные кровью на войне,
Хочу почувствовать я ласку голубицы,
Так часто приходящей мне во сне.

Я не ценил советов жизни,
Ошибки много раз уж повторил,
Хотел уйти от бешеной боязни
Укоров тех, кого я погубил.

Зачем рожден я зверем этим?
Зачем я должен убивать?
Хочу я быть лишь Человеком,
Загадки жизни раскрывать!

Хочу увидеть мир глазами Человека,
Хочу понять я прелесть доброты,
Идти по радужной дороге века
В прелестную страну чужой мечты.

Такие ангелы по небу не летают

В ладони сжата хрупкая надежда,
Бъет крыльями о пальцы палача,
На коже влажной оставляя сгоряча
Свою истертую незримую одежду.
Рывок последний, силы оставляют,
И крылья прижимаются к спине.
Став человеками по собственной вине,
Такие ангелы по небу не летают.

Феникс

Поднимаюсь из пепла и снова иду:
Огибаю устами знакомое слово,
Окунаюсь по горло в сухую росу,
Не заметив того, что душа не готова.

По зарослям дикой гордыни колючей
Пробираюсь в глубины Эдемских садов,
И плетью, сплетенной из ивы плакучей,
Сдираю остатки от старых слоев.

Тут снова пускаюсь я в гонку за счастьем,
За хвост бездыханную птицу ловлю.
И верю отчаянно, что вновь не напрасен
Порыв будет этот и кровь не пролью.

Но потоки бегут по багровым минутам,
И смесь из ошибок протухших я пью,
Мой разум воскресший сгорает угрюмо…
Поднимаюсь из пепла и снова иду.

Мечта

В углу ты стояла, согнувшись,
Тряся костлявой рукой,
Зачем ты со мною так шутишь
И платишь такою ценой?
Ты смерть прогоняла три раза,
Сама себе строила путь,
Настолько увлекшись, что даже
Нет сил, чтоб назад повернуть.
Зачем ты живешь на планете,
Зачем всех ввергаешь в обман?
Уходишь всегда на рассвете,
Когда еще дремлет туман.
Ты лишь в голове существуешь,
Как будто мираж на воде,
Так мастерски наколдуешь,
Как не под силу Судьбе…
Родившись на свет молодою,
Теперь уж ты стала стара,
Но жить тебе долго со мною,
Ведь ты — моя доля, Мечта!

Одни

Погасла свечка каштана,
Пришли снова серые дни,
И вновь мы под звуки органа
В замке остались одни…
Усталость от бешеной давки,
От серой людской болтовни
Заставила в призрачном замке
Нас снова остаться одним…
А ветер все воет и воет,
И гаснут на небе огни,
Под пылью орган наш утонет,
А мы — снова будем одни…
Висит фотокарточка в рамке,
Как память о юной любви:
Когда-то мы в облачном замке
С тобою гуляли одни…

Материнский огонь — поэзия мгновения

Поэты умеют так красиво
Слагать стихи о Божьей благодати,
Уверенно, но робко и стыдливо,
Невеста будто о венчальном платье…
Все умиляются от дивного участия
В созвучии прекрасных светлых слов,
Как послевкусие воскресного причастия
На перекрестке благовестных снов…
Но во сто крат значительней бывает
На службе в храме тихо наблюдать
Младенец как за шею обнимает
Коленопреклоненную молящуюся мать…
Тут рифма, слог, дела и чувства,
Любви бесплотное стихотворение,
Росток нерукотворного искусства,
Алмаз душевного и чистого моления…

Разглядел твое сердце до нервов,
До позвоночков душу ощупал,
Со стен из чувств костенелых
Я образ твой светлый рисую:
Кисточкой острой по коже
Вожу, пронзая до крови,
И мысли уже не тревожат,
Закрасил я их по неволе.
Мне нравится эта картина!
В ней есть отражение лета,
Когда мы слились воедино
В объятиях святого обета.

Пешеходцы

Пещерами, тропами, бродами,
Меж скальных усталых пород,
Сменяя закаты восходами,
Овраги — сияньем высот,
Шагаем сквозь дымку тягучую
К долинам минувших веков,
Похлебку из ландышей жгучую
Едим под навесом дубов.
В реке и на небе бездонном
Созвездие рыб золотых
Мы взглядом и старым бидоном
Гоняем в волнах голубых;
С деревьев, никем не прирученных,
Мы рвем наливные плоды.
Годами поездок научены,
Мечтой о свободе больны,
Сменяем высотки высотами,
(Куда нас судьба приведет?)
Пещерами, тропами, бродами,
Идем неизменно в поход.

На небе нет тебя… я уже искала
Среди облаков и туч,
А может, и вовсе не стало…
Вот, вижу, опять этот луч!
Он будто крадется тихонько,
Чтоб тронуть меня за плечо…
Ведь это же ты?! Так легонько,
Но страстно и горячо…
Присядь, пообщайся немного
О том, что нас ждет впереди…
Не можешь? Ах, эта дорога!
Не сходятся наши пути…
А я так хотела увидеть
Твое — среди тысячи лиц…
Позволь мне тебя… ненавидеть,
Как небо — проглоченных птиц…

Силок для детей Блаженства

Есть три простых закона совершенства:
Не обижаться, не грубить, не врать;
Силком любви ловить детей Блаженства
Тогда ты сможешь в рощах золотых!
Для этого учиться надо соблюдать
Три правила, совет охотников былых:
Силок пожестче и приманку в виде сердца,
Есть только то, что ты взрастил умом!
И помнить — ведь ты сам дитя Блаженства,
И пойман можешь быть чужим силком.

Путь по кругу

Растворяясь в мгле ночной дороги,
Отсчитываю мили бытия,
Стираю в кровь босые ноги,
Я, кочку каждую благодаря.

Спускаюсь вниз, взбираюсь в гору,
Переплываю океан:
Все чудеса открыты взору.
На это шанс один мне дан.

Успеть хочу пройти по кругу,
И, мудрость древнюю собрав,
Задать извечные вопросы,
Узнать, когда я был не прав.

Быть может изменить удастся
Значенье прожитых годов.
Со злобой старою расстаться
И дряхлой гордостью готов.

Готов я вырвать за измену
Язык, и руки, и глаза;
Найти достойную замену
Трухлявым мыслям и словам.

Взрастить на поле вдохновенья
Из зрелых семячек души
Широкоствольные деревья,
Чтоб в них продолжить свою жизнь.

Амур

Пиликаю на скрипке, а может на гитаре,
Возможно даже за роялем или с барабаном…
Понять мне сложно, но вот опять играю,
И разливаются по улицам мелодии туманом,
Тягучим, ровным, будоражащим дурманом
Ложатся ноты в инструмент — я продолжаю:
Перебираю струны, а может клавиши ласкаю,
И звуки в путь по ветру отправляю караваном,
Вот некоторые ввысь идут, а дальше ураганом
Спускаются на пристани сердец — им напеваю:
Плывите на мотив любви, ведь я Амур, и вам играю)

Табак одиночества

Печаль отразилась во взгляде луны,
Расплескались звезды на пороге,
И датчик звонкий тишины
Сработал на огонь тревоги,
В трубку табак затолкаю ядреный,
Ставни души затворив на засов,
В сердце впускаю воздух студеный
И упиваюсь от дымных клубов.
Теперь лишь стало мне понятно,
Что дверь не отворишь рукой —
Ушла ты в вечность безвозвратно
С поднятой к небу головой.
Я в одиночества кокон укутаюсь,
Раздам по частичкам обрывки любви.
В пределах жизни отчаянно мучаюсь,
Приду я к тебе — ты лишь позови!

Музей жизни

Плетусь по пустынной ночной галерее
Меж колонн из домов и оконных картин,
В спутанных мыслях и в призрачной вере,
Что в этом музее закрыт не один.
Ищу среди брошенных скомканных мнений
Я лучик надежды на выход из тьмы,
Среди потускневших людских сновидений
Я вижу счастливые — но это не Мы.
Фигуры вокруг так милы и приятны,
Хоть к жизни они слепы и немы,
И станет душе моей четко понятно:
Уже хорошо, что скульптуры — не Мы.

л*ю*б*л*ю

Ты на ушко прошепчешь мне дождиком
Пять прекрасных таинственных букв,
Я отвечу струящимся солнышком,
Поцелуем, сорвавшимся с губ.
И в тебе расцвету я фиалками,
Незабудками корни пущу,
Я взаимности нитями сладкими
Обниму, и пять букв прошепчу…

Ода зеленому чаю

Былинный богатырь в серебряных доспехах,
Набит он изнутри бодрящими листами бергамота,
И сладкий сок скользит в его чернеющих прорехах,
И так отважно он ныряет в огневую воду!

Его потереблю, потороплю лихим движением,
Чтоб он быстрее источал тот ароматный сок,
Что поутру нас заряжает терпким озарением,
И будоражит мысли каждый от него глоток.

Добавлю белый куб из сахара тростникового,
И в колокол чашки ложкой-языком позвоню:
Из эликсира насквозь чайного, зеленого,
Я сил на творчество с избытком отопью.

Мысли

О чем мечтают Звери, прячась в норах,
Что думает о дереве Листок,
Как видят мир на древних землях Горы,
О чем поет над речкой Ветерок?

Таких вопросов жизнь рождает много,
Подкидывает, словно щепки для костра,
Который освещает мрачную дорогу
И согревает наши умные сердца.

Упорно строим теоремы и догадки,
И в суть Природы роем «верный» путь.
Взломать хотим мы механизм загадки —
Но Бога не под силу обмануть!

Он нам дает лишь Нужные ответы
И закрывает двери в сложные миры.
Хранит Земля особой важности секреты,
Но допуски туда пока нам не даны.

Считалка Моря

Считалку детскую твердило Море:
Волною первой я накрою горы,
Волной второй утоплю города,
Третьей волною людей — без труда,
Четвертой волной я сотру горизонт…
А пятой волною расправлюсь с тобой,
Поэт и писатель, считалок создатель —
Суровой природы ты лишь созерцатель!

Первый корабль утащу в глубину,
Второй — погружу в бездонную мглу,
На третий монстров своих натравлю…
А потом я голод тобой утолю,
Поэт и писатель, считалок создатель —
Суровой природы ты лишь созерцатель!

Волнами билось Море о ноги поэта,
Который считалку дописывал эту,
И тихо шептала стихия в ответ:
Ты лишь созерцатель, ты только поэт…

«А судьи — кто?»

Мы судьи для других всегда,
В любых вопросах жизни,
И не товарищи, а только господа,
Надменны и бессовестно капризны.
Но коли речь идет о нас самих,
Готовы гнев сменить на милость,
И в адвокатов зорких и лихих
В мгновение ока «Я» переродилось.

Сон

Мне снился ночью дивный сон,
Как под куполом небесным,
Светом белым окрылен,
Плыл я ветром бестелесным.
Улыбалась мне природа,
Я был негой окружен,
Духом чувствовал — свобода!
Жаль, что это только сон…
Пролетая над домами,
Красотой заворожен,
Повстречал тебя глазами,
Но ведь это только сон!
Без надежды на взаимность,
Как я был тогда смешен,
Мы с тобой навек простились,
Хорошо, что это сон…

Там, за окном

Ехал домой, — вечерело неспешно,
И взгляд мой унылый бродил по окну…
В волне чьих-то ног, семенящих небрежно,
Приметил голубку, в девичьем пуху.
Под гордою маской и вздернутым клювом
Читалось стремление — пищу найти:
Кусочек ореха под баком угрюмым
И крошки батона — на чьем-то пути.
Меж разных столбов, проплывающих мимо,
Голубка с опаской металась к еде:
От крохи до крохи ногами гонима,
От бака до бака — в кромешной толпе,
Бросалась под туфли, и прочь — от сапог,
С трудом увернулась от детских сандалий,
На тонкой подошве из перьев залог
Движеньем хвоста ненароком оставив;
Когтистою лапкой царапала ветер
И воздух рубила открытым крылом…
Голубку я эту случайно приметил
В толпе пешеходной за толстым окном.

Время

Великое царство на блюде,
Двенадцать штатов внутри,
По ним нескончаемо люди
Идут, не подняв головы:
Не могут свернуть за черту,
Не могут влиять на теченье,
И ценят в нем лишь простоту,
Забыв о святом назначенье.
Кругами по стрелкам шагают,
То мысленно их замедляя,
То всею душой подгоняют,
По каждой секунде считая.
Чеканят отменно минуты,
Готовясь к параду времен,
Их цепи навеки сомкнуты.
Не помнят ни лиц, ни имен.

Молчание бывает безликим,
И даже громче, чем крики,
Случается насквозь фальшивым,
Глубину не измерять аршином,
Как красок набор, многоточий,
Как взгляд одобряющий отчий,
Как стужа, как ливень, как зной,
Молчанье — огонь над золой…

Зов любящей души

Кусочек неба в порванном кармане,
Неси, неси, мой юный капитан,
И горсточку даров из океана,
И очертания далеких дивных стран.

Лети, лети на парусном крыле,
Обуздывая ветер непокорный,
К родному дому, выжженной земле,
Мой милый капитан упорный.

Держи уверенно бушующий штурвал,
Не закрывай глаза, когда находит дрема,
Всегда есть самый тот — девятый вал,
Со смертоносной силой неуемной.

Но я молюсь, молюсь, мой капитан,
Чтоб кровожадные утихли бури,
И ты добрался сквозь густой туман
До ровной глади жизненной лазури.

Страх

Мрак преследует тебя, по пятам идет он следом, и тебя не утаят стены, сотканные светом; начинаешь суетиться, с тенью собственной болтать, ну, а он успел вцепиться, и его не оторвать; сердце сильно он сжимает, мысли все постигнет крах… и никто не замечает, что убийца этот — страх.

Это такое слово

Пять букв несказанной любви
Застряли в горле напряжённом,
Пять звуков, канувших в ночи,
Кольнули в сердце обнаженном.

Как просто вдребезги мечты
Разбить, взмахнув неосторожно;
Признаться сложно лишь в любви,
Порою — даже невозможно.

В глазах, родных до каждой точки,
Читаешь блеск взаимных слов,
А в голове пылают строчки,
И тлеет образ сладких снов.

И буквы в горле вновь повисли,
На свет отрекшись выходить.
Растут они в подкорках мысли,
Безгласно вынудив любить.

СвобоДа?.. нет…

По косточкам разобрали возможное,
По петлям распустили прошлое,
Простое заменили на сложное,
Святое подложили под пошлое,
Закрыли глаза повязкой,
Связали кисти ремнями,
Заткнули рот кровью вязкой,
Набросали мин под ногами,
Подтолкнули к краю пропасти,
Крылья штыком подрезали…
Кольнуло в грудинной полости:
О такой ли свободе грезили.

Костер

Искорки одинокие бродят
По небесного склона холмам,
К лунному диску восходят,
Летят по крутым берегам,
Сбегают по лапам сосновым
Навстречу почве лесной,
Над мхом зеленым махровым
Гаснут восточной звездой.
Поленья подброшу в подмогу
Костру средь чащи глухой,
Чтоб снова отправил в дорогу
Он искорки жаркой рукой.
Столь тихо вокруг и спокойно,
Как будто уснул мир забот;
Так хочется встретить достойно
Рассвета грядущий приход!
И следущей ночью все так же
Сидеть мне с тобой у костра,
Подбрасывать угли, чтоб жарче
Горела любовь до утра.

Может быть

Ты, быть может, протянешь мне руку
И захочешь мой мир разгадать,
Намотать между пальцев разлуку,
И тихонько на чувствах сыграть;
Посидим мы вдвоем на крылечке,
Помолчим лишь о чем не кричим,
Станет каждому, может быть, легче,
Не найдя для скандала причин;
А давай попытаемся вместе
Встретить новый наш в жизни рассвет,
Лебединым дуэтом, как в песне,
На любви оставляя свой след?..

Внеземная любовь

Повстречались как-то Солнце и Луна.
«Почему ж Вы, милая, опять одна?
Почему глаза Вы опустили,
Почему сомненья допустили?
Разве не понятно, что теперь
Отворил для Вас заветную я дверь?
И в любви своей Вам признаюсь,
И со свойственной мне гордостью борюсь!
Не хочу теперь Вас торопить,
Все это должны Вы обсудить
И с отцом, и с матерью своими,
Рассказать, кого Вы полюбили».
«Для Вас, быть может, не секрет,
Что означает слово нет?
Не хочу Вас огорчить,
Но должны Вы позабыть
Сладостных минут теченье
И любовное забвенье,
Когда вдвоем гуляли мы,
Как были мы объединены
Незримой ниточкой судьбы».
«О Боже, что сказали Вы!
Неужто были те мгновенья
Для Вас не лучшим убежденьем?
Ну что ж, остались при своем —
Не будем с Вами мы вдвоем.
Чего хотели, то и получили —
Нас все же боги разлучили.
Прощайте, милая Луна,
Я не забуду никогда
Тех сладостных минут теченье.
Они — вот всем богам прощенье!»
Людям на память оставят они
Звезды — застывшие слезы свои.
Будут гореть они возле Луны,
Как доказательство Солнца любви.

Крик

Сколько необходимо слов, чтобы чувства понять,
Сколько моих поцелуев, чтобы всерьез поверить,
Сколько бриллиантов в кольце, чтобы ответ сказать,
Сколько ключей, чтобы открыть мне двери?

Стерлись в больную мозоль мои дряблые нервы,
Иссякли возможности, в сердце любовь кровоточит.
Откуда беретесь вы, милые, черствые стервы?
Ведь и об вас, поверьте, судьба свои когти поточит…

Слова

Вам доводилось видеть в воздухе повисшие слова?
Как изморозь, колючие проклятья и ругательства,
И солнечными зайчиками — признанья и мольба,
Им не позволили случиться звуком обстоятельства:
Быть может, просто в мысли промелькнули горько,
Иль не отважилась на их рождение ранимая душа…
Они так чувственны, сильны, но не нужны настолько,
Что просто тенью бродят рядом с нами, не спеша…

Ты меня ненавидишь, и я себя тоже,
Хоть в этом с тобой мы немного похожи;
Пламя любви стало пламенем ада,
Где чувства, как черти, с бешеным взглядом;
И свет стал бесцветным, и даже мечты
Вмиг превратились в капли воды —
На старом стекле, поцарапанном вьюгой.
А за окном — только мы, друг без друга…

Отпечаток номера пальцем

По каплям, по нотам, по звукам
Я лью в телефонную трубку
Слова. Ночь идет по минутам
Скрипичной натянутой стрункой.
В ответ врываются ливнем
Потоки колючих признаний,
Я трубку повесил… и выпил.
К чему нерадивость стенаний?
И снова на кнопках оставил
Отпечаток номера пальцем,
Обратно потоки направил,
Указав на дорогу скитальцам.
И вновь говорю со стаканом
Привычным рывком головы,
Разбиты надежды обманом,
Растерзаны напрочь мечты.

Две полярности, два стремления,
Две дороги, два пересечения,
Два силуэта, как два сновидения,
Старого замка два привидения…
Вроде бы рядом, руки сомкнуты,
Телом и взглядом, чеканя минуты,
Вроде бы гладко, но что-то не так:
Судьбы их мчатся вовсе не в такт.

В суете так редко счастье замечаем,
И проходим мимо собственной судьбы,
Не о том мы просим, не о том мечтаем
На фронтах не нужной бытовой борьбы.
А ведь наше счастье робко притаилось
У зашторенных от солнца пожеланий,
Ждет момента, чтобы нам на милость
После долгих прилететь скитаний.

Ты мне перья ощипал с души,
Опалил над огнем остатки,
И, продав потроха за гроши,
Суп сварил на бульоне сладком.
Ну, а я, для души твоей,
Приготовлю коктейль соленый…
Разве может быть что-то больней?
Когда варят из чувств бульоны…

Фантом

С первым солнечным клубком из света,
Без стука заходящим в отчий дом,
Я ощущаю мимолетный призрак лета,
Счастливых дней негаснущий Фантом.
И выпиваю залпом, без разбора,
Коктейль из корешков своей мечты;
Через плечо летит кусок фарфора
В пристанище душевной пустоты:
Я расстаюсь без тени сожалений
Со статуэткой, пожелтевшей от обид;
Не будет больше ложных сновидений —
Их путь в мой дом ладонями закрыт.
И лишь теперь, без этой тяжкой ноши,
Способен стал я толком разглядеть
Как мы с тобой, Фантом, похожи…
И лето есть, куда хотелось бы лететь!

Не могу я молчать!

Когда надо на миг затаиться,
Неуемной взрывною волной
Дикий нрав мой готов разразиться,
И насмарку идет вся работа моя над собой,
Когда льются обидные речи,
Дух готов мой о них расшибиться!
Этот бой неуместен и вечен.
Не умею молчать!
Когда стоит лишь перекреститься…

Между нами что-то сломалось,
Я отчетливо слышала хруст,
А потом еще тщетно пыталась
Все осколки собрать от чувств,
Но они впивались углами,
Больно резали острием,
Минным полем легли под ногами.
Одиночки, хотя и вдвоем…
Но, быть может, получится склеить
Тот сосуд, что когда-то таил
Пламя нашей любви, и лелеял
Благодать от небесных сил.

Немое кино реальности

Что позволяет поэтам видеть в обычных
вещах искорку высшего смысла и картину,
состоящую из множества общих и личных
переживаний, чувств, — и отдавать их миру
без остатка, без капли жгучего сомнения,
что таким образом он заставляет читателя
бродить по лабиринтам своего воображения,
выбраться откуда нет трудней занятия?

Вопрос был задан респондентам из различных
уголков всемирной информационной паутины:
так вот большинство считают — видеть в обычных
вещах искорку высшего смысла и яркие картины
поэтам позволяет радар, прикрепленный к душе
жгутиками сочувствия к немому кино реальности,
где слова безжизненны, а мысли бродят в неглиже
по нескончаемым мирам кривой горизонтальности.

Безмозговое

Я плохо с рифмой совладаю,
Она вперед на пять шагов
Уходит. Тихо наблюдаю,
В безмолвствии своих мозгов.

Они молчат, молчит и сердце,
Отстукивая невпопад:
Так дождь стучит в пустую дверцу.
Считаем — будто водопад.

Кусаю карандаш за горло,
Желая выведать ответ:
Зачем пытаюсь так упорно
Найти сюжет. Его ведь нет!

Как нет и образов героев,
И нет тех слов, чтоб их создать.
Так, невозможно средь помоев
Талант и музу отыскать.

А я все продолжаю. Сложно!
Ищу на ощупь, в темноте,
Все то, что обнаружить можно
В пустой безмозглой голове)

Пепелище

Стою на пепелище,
Вдыхая горький дым,
Никто меня не ищет,
Я здесь теперь один,
Твой силуэт напротив
Почти прозрачным стал,
Ведь ты была не против
Покинуть пьедестал:
И вмиг осиротевший,
Я сжег последний мост,
И пьедестал осевший
Я превратил в погост;
Никто теперь отныне
Не ступит на него,
Он — памятник уныний,
Надгробье вещих снов.

Танцевала ночь мотыльками за окнами,
Ветер с ветками в салки играл,
Дождик хлопал ладошками мокрыми,
Юный месяц на небе сверкал,
Словно сказка из детства далекого,
Приключилась сегодня со мной…
Когда полз я с застолья нелегкого
По знакомым тропинкам домой)

Осенний день, и шепчут лужи
О том, что ты давно прошел…
Листвой оторванной завьюжит,
Мой майский рай, увы, отцвел…
Потерянные между временами:
Застрявшие в чужих мирах…
Осадки встали между нами,
Летим на разных облаках…

Прикоснуться бы к тебе дыханием,
Взглядом своим очень нежно обнять,
От мороза укрыть пуховым вниманием
И губами ресницы твои целовать…
Но ты от меня почему-то закрылась
Равнодушия холодным покрывалом;
Жаль, что чудо любви не случилось,
Не пригрелось на сердце усталом…

Для тех, кто не умеет говорить «Прости»

Мне так хочется просто прижаться
К родной и любимой груди,
Свободе от мыслей предаться,
Но вот слышу в ответ: «Отпусти».
Из объятий своих сердобольных
Я не в силах тебя отпустить!
Буду жить, как бы не было больно,
С неуменьем прощенье просить.
Пусть я в силу гордыни гремучей
Не могу этот шаг совершить,
Не умею (да, вот невезучий!)
Я как должно прощенье просить,
Но ты сжалься, коль мужества хватит
Снова вытерпеть этот недуг,
Я клянусь — меня время исправит!
Я люблю тебя, милый мой друг…

Поцелуй

Отцветала сирень,
Проливались дожди,
Шли промокшие тени
Сквозь озябшие дни,
В танце молния в небе,
Гром глухой хохотал,
Крошки мокрые хлеба
Голубь в луже клевал,
В парке летняя осень,
На скамейках пустых,
Тополиная проседь
На прожилках воды…
Мы под ливнем обнявшись,
В сладкой ласке уснув,
Нежно за руки взявшись,
И в любви утонув…

Сделка

Если пусто за душой и ни гроша
Нет в твоем дырявчатом кармане,
Не спеши играть с чертями в торгаша,
Не подписывайся кровью в пентаграмме;
Пустота карманам не страшна,
Для души губительна разменная монета:
О безысходности споет лишь сатана,
Дождавшись подходящего момента.

Войди в тот дом, где долго не был,
Наполнись воздухом времен,
Окно открой навстречу небу,
От пыльных отряхнись имен,
Позволь себе не быть печальным,
Разжать источенный кулак,
Из тесноты своей подвальной
Хоть раз подняться на чердак,
Чтобы найти там веский повод
Все фотокарточки сменить,
И, не берясь за голый провод,
Ход жизни разом изменить.

Проснись! Это лето стучит в окошко,
Попрощаться пришло на заре,
Посидеть у двери «на дорожку»,
А потом — запетлять в сентябре.
Поцелуем листвы разноцветной,
Песнопением птиц перелетных,
Путеводной звездой незаметной,
Переливами стекол оконных…

Переболеть бы новым поколением,
Перестрадать и пережить,
С родительским долготерпением,
Не истончая жизней нить.
Переболеть бы без последствий,
Без оспин на лице истории,
Без опухолей и абсцессов,
Без ампутаций территорий.
Переболеть и успокоиться,
Надеясь, что иммунитет
В умах и душах их усвоится,
Чтобы не знали больше бед.
Переболеть бы новым поколением,
Как наши деды нами отболели,
С родительским долготерпением,
И сделали все, что сумели…

Мы каждый день кого-то предаем,
Кого-то злим, кого-то обижаем,
И напролом по головам идем,
По чьим — порой не замечаем.
Вся жизнь вращается теперь
Вокруг одной заветной цели:
Найти в Эдем земную дверь,
Коль для небесной не созрели.
Но, спотыкаясь о соблазны,
Не к той идем мы высоте…
Есть дверок много самых разных,
Не ошибиться б в темноте.

Ручной плед

Кружевною нежностью обвиты печи,
Застилает инеем небесную постель,
Расплылись по скатерти нетронутые свечи,
Ветром за окном поет свирель,
Волосы упали так безропотно,
Пестрый плед пригрелся на ногах,
А вокруг все так же снежно-холодно,
И твой слух нуждается в шагах,
В скрипе ключика в замочной скважине,
В робком шепоте, застывшем на губах,
В ожидании чего-то очень важного,
Но лишь плед пригрелся на ногах.

Маме

Нет в мире ближе и родней,
Нежней, отзывчивей, добрей,
Чтобы поддерживала смело,
Совет давала бы по делу,
Чтоб просто согревала взглядом —
Все это может только Мама…
Заботу твою я всегда ощущаю,
Когда мы не рядом, безмерно скучаю,
Не выразить чувства такие словами,
Но связь нерушимая есть между нами…
Прости, что порою тебя огорчаю,
Родная, тебя я любя обнимаю!

Погадай мне на кофейной гуще
Или на чаинках погадай,
В карты посмотри получше,
Если хочешь, руны доставай,
Положи мою судьбу на кости,
Совершив загаданный бросок,
Обещаю, что не будет злости
На предсказанный тобой итог.
Шар магический, увы, сломался,
Кофе нет, чай только листовой…
Да, я понял, знаю, догадался:
Обращусь к ромашке полевой!

К авторам

О чем писать? Чего еще не знают люди?
Какие мысли ошеломляют новизной?
По разуму возможно из каких орудий
Палить словами, до истины сквозной?
Опять одна вода лишь бьется между строк,
И для читателя, живущего иным устоем,
Покажется убогим, скучным мой мирок,
И нету дела, из каких стихий он был построен.
Нет, я не жалуюсь — мне это не под силу!
Мой дух кричит в безмолвном песнопении,
Все, что сложилось там, я унесу в могилу,
И камнем опущусь в тугое дно забвения.
И вот на дне, том самом, сквозь немую тьму,
Увижу стройные ряды из душ таких же:
И в этот самый миг, быть может, я пойму —
В единстве сила, а не в том, кто и о чем напишет!

Обидки

По осколкам разбитой посуды,
По разбросанным клочьям газет
Бегут лучей изумруды,
Оставляя невидимый след.
Ты прижалась к мягкой подушке,
Я прижался к холодной стене,
Между нами как двери избушек
Обиды скрипят в тишине.
Чечетку часы отбивают,
И полночь сменяет рассвет,
И лучики вновь оставляют
Свой след на обрывках газет.
Ты руку мою обнимаешь,
А я обнимаю твой взгляд…
Как много, Любовь, ты теряешь,
Перебранок свершая обряд!

СОЛЬ

Рассыпав соль с утра случайно
Сидит ссутулившись старик,
Боясь, что сбудется преданье
И соль рассорит с бабкой их.
Собрал в ладонь он осторожно
Крупицы соли со стола,
Но сердце дребезжит тревожно,
Ведь соль единственной была!
Залез на печку чертыхаясь,
Накрылся старым сюртуком
И в теплой дреме расплываясь,
Решил, что купит соль тайком.
Старушка с рынка возвратилась,
Решила свежий суп сварить,
Но очень сильно удивилась,
Суп нечем было посолить!
Тогда старуха торопливо
Полезла в дальний закуток,
Где с давних пор она хранила
С запасом соли свой кулёк.
Вдруг храп раздался с печки,
От страха вздрогнула рука
И соль посыпалась на плечи
Из полетевшего кулька.
Старуха сильно рассердилась,
По печке застучала кулаком,
И снова сильно удивилась:
Дед в магазин сходил тайком,
Без слов он соль ей протянул
И сонно сладенько зевнул.

Ты — мне, я — тебе…
И так на качелях мыслей
Качаемся в темноте…
А нам бы, а нам бы, ввысь бы:
Где солнце такое близкое,
И сердце твое горячее,
Где М Ы — не ОНО безликое,
А самое настоящее.

Я хочу без крыльев
по земле летать,
В те места, где горы
Устремляют взоры
В синие просторы,
Тишь да благодать.
Я хочу увидеть
и себя познать,
Через бренность тела
Скромно и несмело
Ощутить всецело
Тишь да благодать.
Я хочу с улыбкой
все тебе отдать,
Нежною душою
Я тебе открою
Путь к любви покою
В тишь да благодать.